Вход    
Логин 
Пароль 
Регистрация  
 
Блоги   
Демотиваторы 
Картинки, приколы 
Книги   
Проза и поэзия 
Старинные 
Приключения 
Фантастика 
История 
Детективы 
Культура 
Научные 
Анекдоты   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Персонажи
Новые русские
Студенты
Компьютерные
Вовочка, про школу
Семейные
Армия, милиция, ГАИ
Остальные
Истории   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Авто
Армия
Врачи и больные
Дети
Женщины
Животные
Национальности
Отношения
Притчи
Работа
Разное
Семья
Студенты
Стихи   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Иронические
Непристойные
Афоризмы   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рефераты   
Безопасность жизнедеятельности 
Биографии 
Биология и химия 
География 
Иностранный язык 
Информатика и программирование 
История 
История техники 
Краткое содержание произведений 
Культура и искусство 
Литература  
Математика 
Медицина и здоровье 
Менеджмент и маркетинг 
Москвоведение 
Музыка 
Наука и техника 
Новейшая история 
Промышленность 
Психология и педагогика 
Реклама 
Религия и мифология 
Сексология 
СМИ 
Физкультура и спорт 
Философия 
Экология 
Экономика 
Юриспруденция 
Языкознание 
Другое 
Новости   
Новости культуры 
 
Рассылка   
e-mail 
Рассылка 'Лучшие анекдоты и афоризмы от IPages'
Главная Поиск Форум

Джэк Райан - Райан - 3. Охота за "Красным Октябрем"

Детективы >> Переводные детективы >> Авторы >> Клэнси, Том >> Джэк Райан
Хороший Средний Плохой    Скачать в архиве Скачать 
Читать целиком
Том Клэнси. Охота за "Красным Октябрем"

---------------------------------------------------------------

The Hunt for Red October

Джек Райан #3

Перевод: И.Почиталин

OCR: "Online-Library", http://www.bestlibrary.ru/

---------------------------------------------------------------



     Ралфу Чатему, командиру подлодки, который всегда говорил правду, а также всем подводникам


     Мне хочется выразить искреннюю благодарность за советы и техническую информацию Майклу Шелтону, бывшему летчику ВМС США; Лэрри Бонду, чья военная игра "Гарпун" используется при подготовке офицеров резерва ВМС; докторам Джерри Стернеру и Крейгу Джешке, а также капитан-лейтенанту Грегори Янгу.


     Все действующие лица этого романа за исключением Сергея Горшкова, Юрия Падорина, Олега Пеньковского, Валерия Саблина, Ганса Тофте и Гревилля Винна, представляют собой плод авторского воображения. Всякое их сходство с действительными лицами как ныне здравствующими, так и умершими, является чисто случайным. Имена, события, диалоги и взгляды - плод воображения автора и не могут быть истолкованы как происходившие в реальной жизни. Все, что высказано в этой книге, нельзя рассматривать как точку зрения Военно-морских сил США или любых других государственных учреждений.


     День первый


     Пятница, 3 декабря


     Подводный ракетоносец "Красный Октябрь"


     Капитан первого ранга Военно-морского флота СССР Марк Рамиус был одет соответственно арктическим условиям, обычным для базы подводных лодок Северного флота в Полярном: пять шерстяных свитеров, а поверх - непромокаемый комбинезон. Черный от копоти портовый буксир развернул нос его подводной лодки на север, в сторону канала. Док, внутри которого два последних долгих месяца находился "Красный Октябрь", теперь снова стал наполненным водой бетонным ящиком, одним из тех, что предназначены для укрытия подводных ракетоносцев стратегического назначения от суровых арктических погод. Моряки и портовые рабочие, собравшиеся на краю дока, наблюдали за выходом в море подводной лодки в принятой у русских манере - молча и без восторгов.

     - Малый вперед, Комаров, - скомандовал капитан. Буксир отвернул в сторону, и Рамиус посмотрел на корму, за которой от мощного потока, отбрасываемого двумя бронзовыми винтами, яростно бурлила вода. Капитан буксира помахал рукой, и Рамиус поднял руку в ответ. Буксир справился со своей несложной работой быстро и умело. "Красный Октябрь", подводная лодка типа "тайфун" , направился теперь к главному судоходному каналу - выходу из Кольского залива.

     - А вот и "Пурга", товарищ командир. - Григорий Комаров показал на ледокол, который будет сопровождать их до моря.

     Рамиус кивнул. Предстоящий двухчасовой переход по заливу потребует не столько особого искусства, сколько просто терпения. Дул холодный северный ветер, единственный, что господствует в этой части света. Поздняя осень в этом году выдалась на удивление погожей, и снега, глубина которого здесь обычно измеряется метрами, выпало немного. Неделю назад на Мурманское побережье обрушился свирепый шторм, который разрушил арктические паковые льды, так что присутствие ледокола было действительно необходимо. "Пурга" будет расчищать путь для подлодки, расталкивая льдины, которые может занести за ночь на фарватер. Будет совсем некстати, если такая замерзшая глыбина морской воды случайно выведет из строя новейший подводный ракетоносец советского военно-морского флота.

     По широкому заливу катились крутые волны, подгоняемые свежим ветром. Порой они перехлестывали через овальный нос "Красного Октября", скатываясь потоками с плоской ракетной палубы перед отвесной черной стеной рубки, или "паруса", как называют рубку подводники. Поверхность грязной воды была подернута слоем нефти, оставленной здесь бесчисленными судами. При низких здешних температурах испаряться она не способна, и на скалистых берегах залива остаются черные полосы, словно тут купался неопрятный великан. А ведь и впрямь удачное сравнение, подумал Рамиус. Советскому великану нет дела до грязи, которую он оставляет на поверхности земли. Рамиус учился морскому делу мальчишкой на рыбачьих судах, не покидавших прибрежных вод, и хорошо понимал, как важно быть в ладу с природой.

     - Увеличить обороты до одной трети, - произнес он. Комаров передал команду капитана в машинное отделение по телефону на мостике. Шум воды за бортом усилился, и "Красный Октябрь" двинулся следом за "Пургой". Капитан-лейтенант Комаров был на "Красном Октябре" штурманом, а до перевода на него служил портовым лоцманом и занимался проводкой крупных военных кораблей, которые базировались по обеим берегам широкого залива. Оба офицера наблюдали за ледоколом, который двигался в трехстах метрах впереди. На юте ледокола приплясывали от холода матросы, один из них даже был в белом фартуке корабельного кока. Всем хотелось стать свидетелями первого выхода в море могучего ракетоносца, да и вообще матросы рады всему, что способно хоть как-то нарушить монотонное течение их службы.

     В другое время такой эскорт вызвал бы раздражение Рамиуса - фарватер здесь был широким и глубина не вызывала опасений, - но не сегодня. Лед - дело серьезное. Да и все остальное было не менее важным для капитана.

     - Ну вот, товарищ командир, мы снова выходим в море во имя защиты нашей родины! - Капитан второго ранга Иван Юрьевич Путин высунул голову из люка и, как всегда, без разрешения поднялся на мостик с неловкостью сухопутного моряка. На крошечном ходовом мостике, где стояли командир, штурман и безмолвный впередсмотрящий, и без того было тесно. Путин занимал должность замполита - заместителя командира корабля по политической части. Все, что он делал, совершалось во славу Родины, Отечества - эти слова были для русских святыми, как и имя Ленина, которого волей Коммунистической партии просто обожествляли.

     - Ты прав, Иван Юрьевич. - Голос Рамиуса звучал приветливо, никак не отражая его истинных чувств. - Одно удовольствие провести пару недель в море, особенно после дока. Место настоящего моряка в море, а не на суше, где его постоянно теребят бюрократы. Да и эти работяги в грязных сапогах изрядно надоели, снуют повсюду. Ну, и согреемся наконец.

     - Вы считаете, что сейчас холодно? - недоуменно спросил Путин.

     Уже в который раз Рамиус подумал, что Путин истинный замполит. Его нарочито громкий голос и самоуверенная манера держаться никому ни на минуту не позволяют забыть, кто он такой. Идеальный политрук, но человек в высшей степени не безопасный.

     - Я слишком долго плаваю на подводных лодках, мой друг, так что привык к умеренной температуре и надежной палубе под ногами. - Путин не заметил скрытого намека на свою слабость - его перевели на подводные лодки после того, как выяснилось, что хроническая морская болезнь не позволяет ему служить на эсминцах. А может быть, еще и потому, что замполит не страдал клаустрофобией, боязнью замкнутого пространства, невыносимой для многих внутри подводных лодок.

     - Подумать только, Марк Александрович, сейчас в Горьком розы цветут!

     - Что вы имеете в виду, товарищ замполит? - спросил Рамиус, не отрываясь от бинокля. Был полдень, но солнце едва поднялось из-за горизонта на юго-востоке, отбрасывая оранжевые косые лучи и пурпурные тени на отвесные скалистые берега вдоль залива.

     - Морозные розы, разумеется, - громко рассмеялся Путин. - В такой день у детей и женщин расцветает румянец во всю щеку, пар от дыхания, а водка особенно хороша! Вот бы сейчас туда!

     Этому подонку надо в Интуристе работать, подумал Рамиус, только вот Горький закрыт для иностранцев. Сам он бывал там дважды. Горький показался ему обычным советским городом - ветхие дома, грязные улицы, серые, плохо одетые люди. Как и в большинстве советских городов, зима там - лучшее время года. Под снегом не видно грязи. Рамиус, полулитовец по национальности, вынес куда более приятные воспоминания о месте, где вырос, прибрежном селении с рядами чистеньких построек - наследии ганзейских времен.

     Находиться на борту советского военного корабля - больше того, командовать им - было в высшей степени необычно для нерусского. Однако отец Марка, Александр Рамиус, был видным партийным деятелем, правоверным коммунистом и служил Сталину верой и правдой. Когда Советский Союз в 1940 году оккупировал Литву, Рамиус старший активно участвовал в арестах недовольных, священников, владельцев фабрик и магазинов, а также всех тех, кто оказались неугодными новому режиму. Арестованных вывезли неизвестно куда, и теперь даже Москва могла всего лишь гадать о постигшей их судьбе. Когда год спустя на страну напали немцы, Александр пошел на фронт, стал комиссаром, отличился в боях под Ленинградом. В 1944 году он вернулся на родную землю с передовыми частями Одиннадцатой Гвардейской армии и начал беспощадно карать всех тех, кто сотрудничали с немцами или кого в этом подозревали. Отец Марка был просоветски настроенным человеком, и Марк испытывал за него глубокий стыд. Здоровье матери было подорвано длительной блокадой Ленинграда, и она умерла при родах. Мальчика растила бабушка, мать отца, жившая в Литве, в то время как сам отец важно расхаживал по Центральному комитету партии в Вильнюсе в расчете на повышение и перевод в Москву. В конце концов это свершилось. Он был уже кандидатом в члены Политбюро, когда скоропостижно умер от сердечного приступа.

     Но с именем отца у Марка было связано не только чувство стыда. Видное положение родителя позволило ему достичь нынешнего собственного высокого положения. И сейчас Марк намерен был осуществить свой план, считая, что возмездие окажется достаточным, чтобы упокоить души тысяч соотечественников, погибших еще до его рождения.

     - Там, куда мы идем, Иван Юрьевич, еще холоднее.

     Путин похлопал капитана по плечу. Интересно, его расположение ко мне притворное или искреннее? - подумал капитан. Пожалуй, это все же не игра. Будучи честным человеком, Рамиус не мог отказать этому низкорослому крикливому типу во всех человеческих чувствах.

     - Скажите, товарищ командир, почему, выходя в море, вы всегда с такой радостью покидаете родные берега?

     По лицу Рамиуса, скрытому биноклем, скользнула улыбка.

     - У моряка, Иван Юрьевич, одна родина, зато две жены. Вам этого не понять. Вот и сейчас я отправляюсь к своей второй жене, холодной и бессердечной, которой принадлежит моя душа. - Рамиус замолчал, лицо его сделалось жестким. - Тем более что теперь это моя единственная жена.

     Путин осекся, и это не ускользнуло от внимания капитана. Замполит присутствовал на похоронах и по-настоящему плакал, когда сосновый полированный гроб скользнула печь крематория. Для него смерть Натальи Богдановны Рамиус была волей судьбы, но еще и безжалостным перстом Божьим, существование которого он так настойчиво отрицал. Рамиус же считал смерть жены преступлением отнюдь не Бога, а государства. Бессмысленным, чудовищным преступлением, которое требовало возмездия.

     - Льдина! - впередсмотрящий протянул руку в направлении опасности.

     - Дрейфующие льды, откололись от правого берега, а возможно, от ледника на восточной стороне. Пройдем без труда, - отозвался Комаров.

     - Товарищ командир, радиограмма из штаба флота, - донесся из динамика металлический голос.

     - Читайте, - приказал Рамиус.

     - Район учений свободен. Вражеские суда не обнаружены. Действуйте согласно приказам. Подпись: Коров, командующий Северным флотом.

     - Принято, - отозвался Рамиус. Раздался щелчок, и динамик отключился. - Значит, американцев поблизости нет?

     - Вы сомневаетесь в информации командующего флотом? - спросил Путин.

     - Надеюсь, он прав. - Рамиус ответил вполне искренне, чему замполит не очень поверил. - Но вы ведь помните, что нам говорили при инструктаже.

     Путин переминался с ноги на ногу. Возможно, и от холода.

     - Я имею в виду американские подлодки - 688-е, типа "лос-анджелес", Иван Юрьевич. Помните, что сказал один из их офицеров нашему разведчику? Такая подлодка может подкрасться к, китихе и трахнуть ее, прежде чем она это почувствует. Интересно, каким образом КГБ получил такую информацию? Не иначе тут не обошлось без какой-нибудь прелестной шпионки, блондинки, тощей как вобла, в западном вкусе, такие особенно нравятся империалистам... - проворчал капитан, делая вид, что испытывает удовольствие от собственной шутки. - Скорее всего, американский офицер просто прихвастнул, чтобы произвести впечатление. Да и наверняка был навеселе, как это водится у моряков. И все-таки нам следует остерегаться американских "лос-анджелесов" и новых британских "трафальгаров". Они представляют для нас немалую опасность.

     - У американцев хорошие инженеры, товарищ командир, - заметил Путин, - но не следует преувеличивать их способности. Американская технология не такая уж и потрясающая. Наша лучше, - закончил он.

     Рамиус задумчиво кивнул, думая о том, что замполитам не грех иметь хоть какое-то представление о кораблях, на которые их посылает служить партия.

     - Иван Юрьевич, уж у вас-то на Волге знают, что, не спросившись броду, не мечутся в воду. Впрочем, не тревожьтесь. С нашей подлодкой мы им нагоним жару.

     - Совершенно верно, товарищ командир. - Путин снова похлопал Рамиуса по плечу. - Я сказал в Главном политуправлении, что "Красный Октябрь" в надежных руках.

     Оба офицера - и Рамиус и Комаров - не сдержали улыбки. Вот ведь сукин сын, подумал капитан, он еще осмелился сказать в присутствии моих подчиненных, что якобы имеет право судить о моей профессиональной подготовке как командира корабля! А сам и с резиновым плотом в тихую погоду не управится! Жаль, что ты не доживешь до времени, когда тебе пришлось бы взять свои слова обратно, товарищ замполит, и провести остаток дней за совершенную ошибку в ГУЛАГе. Пожалуй, ради этого стоило бы сохранить тебе жизнь.

     Через несколько минут волнение усилилось, и подлодка начала переваливаться с борта на борт. На высоте рубки качка ощущалась еще сильнее, и Путин нашел предлог, чтобы поспешно спуститься вниз. Сухопутная крыса. Рамиус переглянулся с Комаровым, который глазами улыбнулся в ответ. Их молчаливое презрение к замполиту свидетельствовало о не слишком большой приверженности к советскому образу мыслей.

     Следующий час плавания промелькнул быстро. По мере приближения к открытому морю волнение увеличивалось и сопровождающий их ледокол теперь уже бросало на волнах. Рамиус с интересом наблюдал за "Пургой". Ему не доводилось плавать на ледоколах, вся его служба прошла на подводных лодках - здесь было комфортнее, хотя и опасней. Впрочем, он привык к опасности, и теперь многолетний опыт сослужит ему свою службу.

     - Вижу бакен, товарищ командир, - произнес Комаров, указывая направление. Красный зажженный бакен раскачивался на волнах.

     - Центральный пост, сообщите глубину, - произнес Рамиус в трубку телефона.

     - Сто метров под килем, товарищ командир.

     - Увеличить обороты до двух третей, лево руля десять градусов. - Рамиус посмотрел на Комарова. - Сообщи на "Пургу" о перемене курса и проследи, чтобы они не повернули в нашу сторону.

     Комаров взял маленький фонарь-мигалку и просигналил на ледокол. Подводный ракетоносец начал медленно увеличивать скорость, преодолевая инерцию своей огромной массы в тридцать тысяч тонн. Наконец мощные двигатели разогнали "Красный Октябрь", и вода, рассекаемая форштевнем, образовала трехметровую пенящуюся арку; волны от нее перекатывались через палубу, разбиваясь об отвесную стену рубки. "Пурга" отвернула вправо, уступая путь ракетоносцу.

     Рамиус посмотрел в сторону кормы на отвесные утесы Кольского залива. Тысячелетия назад они обрели такую форму под безжалостным напором гигантских ледников. Сколько раз за двадцать лет службы на Краснознаменном Северном флоте доводилось ему смотреть на этот широкий залив с его скалистыми берегами? Сейчас он видит их в последний раз. Так или иначе он не вернется обратно. Что ждет его впереди? Рамиус откровенно признался себе, что это его не особенно волнует. Может быть, то, что говорила ему в детстве бабушка о Боге и вознаграждении за честно прожитую жизнь, действительно правда. Он очень надеялся на это; как было бы замечательно, если бы Наталья не ушла навсегда. Как бы ни сложилось теперь, пути назад нет. В последнем мешке с почтой, переданном на берег перед самым выходом в море, он оставил письмо. Возврат теперь исключен.

     - Комаров, просигналь на "Пургу": погружаемся в... - капитан посмотрел на часы, - в тринадцать двадцать. Операция "Октябрьский мороз" начинается в соответствии с графиком. Можете приступать к другим обязанностям. Вернемся в назначенный срок.

     Комаров передал сообщение на ледокол, нажимая на кнопку сигнального прожектора. Оттуда мигом последовал ответ, и Рамиус без помощи сигнальщика прочитал световые вспышки: ЕСЛИ ТОЛЬКО КИТЫ НЕ СХАРЧАТ ВАС. СЧАСТЛИВОГО ПУТИ, "КРАСНЫЙ ОКТЯБРЬ".

     Рамиус поднял трубку телефона, нажал на кнопку вызова радиорубки и приказал передать аналогичное сообщение в штаб флота в Североморске. Затем он вызвал центральный пост.

     - Глубина под килем?

     - Сто сорок метров, товарищ командир.

     - Приготовиться к погружению. - Рамиус повернулся к впередсмотрящему и приказал ему спуститься внутрь подлодки. Молодой матрос направился к люку. Наверно, он рад был покинуть мостик и снова оказаться в тепле, но приостановился у люка и еще раз посмотрел на небо, затянутое облаками, и на исчезающие вдали скалистые утесы. Выход в море на подводной лодке всегда одновременно волнует и печалит душу моряка.

     - Очистить мостик. Примешь на себя управление, Григорий, когда спустишься в центральный пост.

     Комаров кивнул и исчез внутри рубки. Капитан остался один.

     Рамиус в последний раз окинул внимательным взглядом горизонт. Солнце едва виднелось за кормой, над головой нависли свинцовые тучи, море вокруг казалось черным, только белели гребешки на вершинах волн. Неужели я сейчас прощаюсь с миром? - подумал капитан. Если так, то я предпочел бы увидеть под занавес что-нибудь повеселее.

     Прежде чем скользнуть по ведущему вниз трапу, он осмотрел затвор люка, потянул за цепочку, закрывающую его, и убедился, что автоматическое устройство герметизации сработало надежно. Восьмиметровый спуск внутри паруса к прочному корпусу лодки, еще два трапа - и центральный пост. Мичман задраил второй люк и резким движением сильных рук повернул до предела запорное колесо.

     - Григорий? - произнес Рамиус.

     - Полный порядок, - отрывисто бросил штурман, указывая на пульт погружения. Датчики герметизации корпуса светились зеленым светом - корпус надежно задраен. - Все системы проверены. Лодка готова к погружению.

     Капитан лично провел визуальный осмотр датчиков механических, электрических и гидравлических систем, кивнул, и вахтенный мичман открыл щит управления клапанами продувки.

     - Погружение, - скомандовал Рамиус и прошел к перископу, где сменил своего старпома Василия Бородина.

     Комаров нажал на кнопку, и во всех помещениях подлодки прозвучал пронзительный сигнал, эхом отразившийся от корпуса ракетоносца.

     - Заполнить главные балластные цистерны. Плоскости горизонтальных рулей вниз на десять градусов, - приказал Комаров, внимательно наблюдая за тем, чтобы каждый матрос точно исполнял его распоряжения.

     Рамиус прислушивался к происходящему в центральном посту, но не следил за действиями моряков. Комаров был лучшим молодым офицером, когда-либо служившим под его началом, и уже давно завоевал полное доверие капитана.

     Корпус "Красного Октября" наполнился шумом воздуха, вырывающегося из открытых клапанов продувки, размещенных в верхней части балластных цистерн. В цистерны, вытесняя воздух, поддерживавший плавучесть подлодки, хлынул поток воды. Процесс погружения требовал времени, потому что в корпусе подводного ракетоносца находилось множество таких цистерн, каждая из которых была разделена на отдельные ячейки. Рамиус отрегулировал перископ и увидел, как черная вода за бортом на короткое время превращается в пену.

     "Красный Октябрь" был самой большой и самой современной подводной лодкой из всех, какими доводилось командовать Рами-усу, но у нее имелся один крупный недостаток. На ней была мощная двигательная установка и новый практически бесшумный движитель , который, надеялся Рамиус, сможет сбить с толку как американские, так и советские подводные лодки, однако ее водоизмещение было столь велико, что она, подобно раненому киту, слишком медленно меняла глубину погружения. Лодка медленно всплывала и еще медленнее погружалась.

     - Перископ ниже уровня воды. - Рамиус не сразу отошел от прибора. - Убрать перископ, - скомандовал он.

     - Проходим сорок метров, - доложил Комаров.

     - Выровнять лодку на сотне метров.

     Теперь Рамиус наблюдал за работой своих матросов. При первом погружении холодок пробегает по коже даже у опытных моряков, а его команда наполовину состояла из недавних деревенских парней, прибывших на "Красный Октябрь" прямо с подготовительных курсов. Корпус подлодки потрескивал от давления окружающей воды, и к этому тоже надо привыкнуть. У нескольких молодых матросов побледнели лица, но ребята стояли на своих боевых постах, стараясь не подавать виду, что им не по себе.

     Комаров приступил к процедуре выравнивания подлодки на заданной глубине. Слушая четкие команды капитан-лейтенанта, Рамиус следил за ним с гордостью, словно за собственным сыном. Комаров был первым, кого он посвятил в свои планы. Моряки в центральном посту безукоризненно повиновались ему. Через пять минут подводный ракетоносец замедлил погружение на глубине девяноста метров, плавно опустился еще на десять и остановился точно на сотне.

     - Молодец, капитан-лейтенант. Прими управление на себя. Снизить обороты до одной трети. Акустикам прослушивать глубины в пассивном режиме. - Рамиус направился к выходу из центрального поста, дав знак Путину следовать за ним.

     Итак, началось.

     Сопровождаемый Путаным, Рамиус направился в сторону кормы к офицерской кают-компании. Капитан открыл дверь и, пропустив вперед замполита, запер ее за собой. Просторная для подводной лодки офицерская кают-компания находилась перед камбузом, рядом с каютами офицеров. Переборки ее были звуконепроницаемыми, а на двери был установлен замок: проектировщики знали - не все сказанное здесь предназначено для рядового состава. Весь офицерский состав подлодки мог собраться тут за обеденным столом, тем более что по меньшей мере трое офицеров постоянно находились на вахте. В этом же помещении помещался и сейф с секретными приказами - именно здесь, а не в каюте командира, где ее владелец, воспользовавшись одиночеством, может попытаться тайком вскрыть их. На дверце сейфа имелись два цифровых замка. Одну комбинацию доверили Рамиусу, другую - замполиту. Впрочем, так ли это было необходимо, если Путин несомненно знал содержание приказов. Рамиусу они тоже были известны, хотя и не во всех деталях.

     Пока Путин наливал чай, капитан сверил свои часы с корабельным хронометром, висевшим на переборке. Еще пятнадцать минут до того, как он должен открыть сейф. От предупредительности Путина Рамиусу стало не по себе.

     - Еще две недели в заточении. - Позвякивая ложечкой, замполит помешивал чай.

     - Американцы проводят под водой и по два месяца. Правда, их подводные лодки намного комфортабельней, - отозвался Рамиус. Несмотря на огромные размеры "Красного Октября", его команда размещалась в условиях, которые мало отличались от тюремных. Экипаж состоял из пятнадцати офицеров, в распоряжении которых находились довольно удобные каюты, которые размещались в кормовой части лодки, и сотни матросов, спавших на рундуках и койках в носовом кубрике перед ракетным отсеком. "Красный Октябрь" казался таким большим лишь снаружи, внутри же его двойной корпус был до отказа забит снаряжением, необходимым для выполнения боевых задач:

     ракетами, торпедами, атомным реактором со вспомогательным оборудованием, огромным резервным дизельным двигателем и длинными рядами никель-кадмиевых батарей, расположенных за пределами прочного корпуса, размеры которого в десять раз превосходили корпус американских лодок. Управлять таким кораблем и поддерживать его в исправном состоянии - тяжелейшая задача для столь маленького экипажа, при том что широкое применение автоматики делало "Красный Октябрь" самым современным кораблем Военно-морского флота СССР. Возможно, поэтому-то команде и не требовались хорошие койки, так как матросам доводилось спать в них всего по пять-шесть часов в сутки.

     Рамиуса устраивал состав команды. Половина экипажа состояла из новобранцев, у которых это первый серьезный выход в море, да и остальные, более опытные матросы, мало что понимали. В отличие от экипажей подводных лодок западных ВМС сила команды Рамиуса заключалась скорее в одиннадцати мичманах, чем в старшинском составе. Все они были специалистами, получившими специальное образование и обучение, готовыми беспрекословно выполнять приказы своих офицеров. А вот офицеров Рамиус подобрал сам.

     - Неужели вам тоже хочется пропадать в море по два месяца? - поднял брови Путин.

     - Мне приходилось плавать по два месяца, когда я служил на дизельных подлодках, Иван Юрьевич. Место моряка - в море. Наша задача - внушать страх империалистам. Вряд ли мы добьемся этого, стоя на приколе в Полярном. Просто "Октябрь" не может находиться в море больше двух недель, потому что после этого срока резко снижается работоспособность людей. Через две недели этот детский сад будет не более чем скопищем бездумных роботов. - Именно на этом и строил свой расчет Рамиус.

     - Что же, достаточно команде вкусить капиталистической роскоши, и мы избавимся от всех трудностей? - усмехнулся Путин.

     - Истинный марксист всегда объективен, товарищ замполит, - осек его Рамиус, наслаждаясь мыслью, что это его последний спор с парторгом. - С точки зрения объективности все, что помогает нам успешно решать поставленные задачи, - это хорошо, а все, что мешает, - плохо. Трудности должны закалять человеческую душу и повышать мастерство, а не притуплять его. Разве плавание на борту подводной лодки само по себе не суровое испытание?

     - Но не для вас же, Марк Александрович. - Путин поднес к губам стакан с чаем.

     - Я - моряк, в отличие от моей команды. Большинство из ребят никогда не станут моряками. Это деревенские парни, мечтающие стать рабочими и перебраться в город. Следует идти в ногу со временем, Иван Юрьевич. Эти парни иные, чем были мы в их годы.

     - Пожалуй, - согласился Путин. - Вы никогда не бываете довольны, товарищ командир. Наверно, люди, подобные вам, и являются двигателями прогресса, заставляют всех нас идти вперед.

     Оба хорошо знали, почему советские подводные лодки проводят так мало - всего пятнадцать процентов времени - в море, и это не имело никакого отношения к удобствам, с которыми размещалась команда. На "Красном Октябре" находилось двадцать шесть ракет типа "морской ястреб", СС-Н-20, каждая из которых несла по восемь разделяемых боеголовок индивидуального наведения мощностью в пятьсот килотонн. Эти ракеты были способны уничтожить двести городов. Бомбардировщики наземного базирования могли проводить в воздухе считанные часы, затем им приходилось возвращаться на аэродромы. Ракеты, размещенные вдоль главных советских железнодорожных магистралей, протянувшихся с Запада на Восток, находились под контролем военизированных частей КГБ, готовых принять экстренные меры, если какой-нибудь командир ракетного полка вдруг осознает, какая гигантская мощь в его руках. А вот подводные ракетоносцы уже по определению находятся вне всякого контроля с суши, и их задача только в том, чтобы оставаться невидимыми.

     Размышляя об этом, Рамиус изумлялся тому, что правительство вообще решилось обзавестись кораблями такого типа. Их экипажам приходилось безоговорочно полностью доверять. Вот почему они выходили в море реже западных кораблей такого же класса, и, когда находились в море за пределами контроля с суши, на борту рядом с командиром всегда был замполит - что-то вроде второго капитана, на которого каждый раз оглядывались, одобряет ли он приказ.

     - Неужели, Марк Александрович, вы решились бы на двухмесячный поход с этой деревенщиной?

     - Вы ведь знаете, я предпочитаю иметь дело с полуобученными новобранцами. Их легче переучивать. К тому же у меня свой собственный способ делать из этих парней настоящих моряков. Возможно, я тут грешу культом личности!

     Путин засмеялся и закурил сигарету.

     - Вы думаете, об этом неизвестно, Марк Александрович? Но лучше вас у нас на флоте нет учителя, да и ваша преданность ни у кого не вызывает сомнений.

    

... ... ...
Продолжение "3. Охота за "Красным Октябрем"" Вы можете прочитать здесь

Читать целиком
Все темы
Добавьте мнение в форум 
 
 
Прочитаные 
 3. Охота за "Красным Октябрем"
показать все


Анекдот 
Гаишник тормозит машину: - Ваши документы, сэр! - Почему это я вдруг - сэр? - Потому, что едете по левой стороне дороги!
показать все
    Профессиональная разработка и поддержка сайтов Rambler's Top100