Вход    
Логин 
Пароль 
Регистрация  
 
Блоги   
Демотиваторы 
Картинки, приколы 
Книги   
Проза и поэзия 
Старинные 
Приключения 
Фантастика 
История 
Детективы 
Культура 
Научные 
Анекдоты   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Персонажи
Новые русские
Студенты
Компьютерные
Вовочка, про школу
Семейные
Армия, милиция, ГАИ
Остальные
Истории   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Авто
Армия
Врачи и больные
Дети
Женщины
Животные
Национальности
Отношения
Притчи
Работа
Разное
Семья
Студенты
Стихи   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Иронические
Непристойные
Афоризмы   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рефераты   
Безопасность жизнедеятельности 
Биографии 
Биология и химия 
География 
Иностранный язык 
Информатика и программирование 
История 
История техники 
Краткое содержание произведений 
Культура и искусство 
Литература  
Математика 
Медицина и здоровье 
Менеджмент и маркетинг 
Москвоведение 
Музыка 
Наука и техника 
Новейшая история 
Промышленность 
Психология и педагогика 
Реклама 
Религия и мифология 
Сексология 
СМИ 
Физкультура и спорт 
Философия 
Экология 
Экономика 
Юриспруденция 
Языкознание 
Другое 
Новости   
Новости культуры 
 
Рассылка   
e-mail 
Рассылка 'Лучшие анекдоты и афоризмы от IPages'
Главная Поиск Форум

Об авторе - - Разговор на фоне новой книги (Из диалога Ирины Ришиной и Виктора Астафьева)

Проза и поэзия >> Русская современная проза >> См. также >> Астафьев, Виктор >> Об авторе
Хороший Средний Плохой    Скачать в архиве Скачать 
Читать целиком
Разговор на фоне новой книги (Из диалога Ирины Ришиной и Виктора Астафьева)

---------------------------------------------------------------

По публикации в "Литературной газете" (1995. 8 февр. No 6).

OCR: Александр Белоусенко

---------------------------------------------------------------



     - Виктор Петрович, вы всегда говорили, что ваша главная книга о войне впереди и что вы уже много лет готовитесь к ней. По вашим словам, чтобы написать такую книгу, сколько надо перестрадать,- "подобный труд сжигает сердце художника". Работая над романом "Проклятые и убитые", вы вдруг написали новую повесть - опять о войне, значит, не "отболели" ею, а ведь признавались, что, творя роман, надеетесь "отболеть войной в последний раз".

     - Я вне плана начал повесть эту гвоздить и написал вчерне за полтора месяца. Тяжело, тяжело пишется. Одно дело - пережить мальчишкой все это. В моей новой повести взводный говорит: "Всегда солдату завидовал, что тот лег-свернулся, встал - встряхнулся"... Так вот, одно дело-18-летним переносить фронтовую жизнь-нежизнь, и другое дело - пропустить войну сквозь себя сейчас, уже осознанно, имея опыт и насмотревшись, начитавшись, в том числе и противной литературы, и киномакулатуры, которым хочется возражать. А возражать только и можно, воспроизведя мою войну, не всеобщую, а именно мою.

     - Расскажите о повести - это конец войны?

     - С 43-го года и до наших дней. Сконцентрировано все вокруг одного инвалида-фронтовика, через все прошедшего. И не просто прошедшего, но в силу своего витиеватого характера со всякими изгибами и загибами натерпевшегося.

     - Вы когда-то говорили, что будет у вас книга о том, как возвращались победители, как начинали жить,- значит, это вылилось в повесть?

     - В повести - и "Дорога на фронт", и "Дорога с фронта". Обе дороги непростые, но с фронта - особенно. Как мы ехали, изувеченные, всеми брошенные на произвол судьбы, без специальности, без образования, никому не нужные - победители, гол как сокол. Верховоды в Кремле гуляют, друг друга награждают, а мы - кому до нас было дело?!

     - Название есть?

     - Уже третье - "Так хочется жить". Слова эти произносит в повести, как заклинание, человек, который видит, что недолго ему быть на земле, что скоро, скоро помрет: "Давай выпьем, брат. Будем жить. Так хочется жить". Тем, кто остался жив и до 50-летия Победы добрался, так хочется жить. Всем хочется жить. Надо довести до крайнего состояния, чтобы хотеть: "Скорее убило бы". Видимо, жизнь - и награда, и мучение, и какой-то период, данный тебе в мироздании, что ты должен особенно его пройти, протосковать это время о жизни всей. Сейчас люди особенно тяжело умирают, им внушили, что сгниют, что черви их съедят. Быть может, это самое тяжкое преступление коммунистов, что сделали людей атеистами, лишили веры в небесное будущее. Что там свет, там Бог, там Богородица. Люди умирали спокойно, готовились к этому уходу.

     - И все же что-то толкнуло вас к этой повести сегодня, что?

     - Да вот эти митинги с красными знаменами, эти рожи - в основном там бывшие вохровцы и надзиратели-лагерники, настоящих-то солдат осталось в крае 5 - 6 тысяч. Орущие эти толпы ничего, кроме чувства протеста и отпора, вызвать не могут, потому что зовут к новому насилию, к крови. Мы общество надсаженное. Мы не восстановили население русское до сих пор. Мы не можем позволить себе новой свалки, к которой сегодня кличут наши фашисты, так прямо пиши - фашисты и осатанелые прохановцы. Он, Проханов, в Москве сидючи, повсюду выметал вшивоту жуткую. У нас в Красноярске, в Новосибирске, в других местах суетятся, организуют невесть что его последыши. И куда зовут? Потрясающе: зовут к светлому прошлому. И настолько куцый ум у них, что не понимают: "Можно в те же вернуться места, но вернуться назад невозможно".

     - Отчего же старый израненный солдат идет с портретом Сталина на площадь? Что это?

     - Скудоумие.

     - А как вам кажется, в России может взрасти такое явление, как русский фашизм? Вы говорите: "наши фашисты",- значит, ощущаете их присутствие.

     - А почему не может? В России так много прививалось всего противоестественного, в том числе и революция, которую пробовали прививать во многих странах, но удалось только у нас. Сейчас время обнажило, какие разрушительные ее последствия мы претерпели. Есть такое русское слово "порча". Мы даже не понимали, какой порче подверглись. Не знаю, как ты, а я в себе то и дело нахожу привычку к прежней жизни, какое-то согласие с ней. Хотя вроде бы все время ей сопротивлялся, не состоял ни в пионерии, ни в комсомоле, ни в партии. И в писательстве пытался вырваться из-под этой могильной плиты. Делать это было очень трудно. Я не уверен, что и до конца жизни мне удастся освободиться. Понимаешь? А старых дураков сейчас поманят: мол, дадим каши бесплатной, вернем дешевую колбасу вам, будем строить жилье, больницы, медицину бесплатную получите. И они верят и на площади бегут. Молодежи там нет, слава Богу.

     - При том кризисе власти, который у нас сегодня, возможно ли, чтобы демократия совсем провалилась? Или она все же укоренилась?

     - Товарищ Зюганов - этот современный Чичиков,- Константинов, Исаков, Бабурин - провокаторы самые настоящие, они все могут. Жириновского, конечно, не допустят до власти. Но своего выдвиженца - партийного пахана, объединившись в банду, вполне могут подсунуть народу. Созидательной силы там никакой нет. Красные вообще никогда не были созидательной силой - только разрушительной. А что дальше разрушать? Если мне не изменяет память, во время Брежнева пропито 780 миллиардов от нефти. Только пропито! Золотой запас почти весь распродан. Государство на мели... После 17-го года торговали картинами, иконами, церковными ценностями, обдирали Россию как могли. Но главное, почему тогда удался Нэп,- это честно работающие мастеровые люди, портные, парикмахеры, торговцы, землепашцы. Почему не удался сейчас нэп? Да никто работать не хочет, тем более задаром, полузадаром. А в 20-х вкалывали.

     - А почему надо сегодня задаром?

     - Да ни в коем случае не надо. Вот верные ленинцы-сталинцы и хотят сделать снова такой социализм, чтобы oдин с ружьем стоял, а другой киркой землю долбил. Есть вожди сейчас в Думе, я их в лицо знаю, которые говорят, что надо уничтожить 12-15 миллионов снова, чтобы остальные жили счастливо. Половину населения - в гроб, тогда другая половина будет жить при коммунизме.

     Меня потрясает вот что. Я Москву-то не очень вижу, а в Красноярске бабы одеты в меха, в дорогие меха, в соболя. Мужики - в кожу. Детки, как попугайчики, нарядные. В заплатах никто не ходит. Приехал я на день поминовения на деревенское кладбище, где дочь похоронена. Оно у нас большое, на три поселка - сплавщиков, деревообработчиков - и нашу деревню. Люд все рабочий да пенсионный. Так чуть не две тысячи машин около кладбища стоит, я прямо ахнул, и половина - иномарки. И на столах, Ириша, не самогонка, я ее узнаю, закрашенную чаем. Длинные бутылки с дорогими напитками, "сникерсы" всякие, детки шоколадки кусают. И все ругают власть. Я вспоминаю первые послевоенные годы, когда мы ходили в стеженых бурках, а Марья Семеновна моя, фронтовичка, в телогреечке застудила груди, мастит заработала, и нечем ей было деточку кормить. Деточку схоронили. Тогда власть не ругали. А сейчас ее клянут. Никто не хочет работать, и все ждут хорошей жизни.

     - Откуда же тогда разговоры, что народ голодает, что множество людей за чертой бедности?

     - А это красные подначивают. И, кстати сказать, пресса помогает маленько в этом деле. Надо было позаботиться о 5-6 процентах действительно бедствующего народа. Как? А вот у нас бизнесмен и предприниматель Сергей Зырянов взял в своем районе доплату за хлеб и молоко пенсионерам на свои деньги, так тут же и в подозрение попал - "карьеру лепит, к выборам готовится". Это вместо того, чтобы состоятельные люди взяли на себя груз расходов и заботу о тех, кто не в состоянии купить себе хлеб, сахар, масло. Помоги нищим и страждущим, выполни веление Божье, а тогда и жируй, щеголяй себе на здоровье. Сейчас если коммунистам удастся людей стравить, будут убивать просто за то, что у тебя пенсия на 15 тысяч больше, на четыре сотки огород больше - нельзя, чтоб у тебя было больше. Да просто за то, что у тебя собака громче лает.

     - Откуда такая агрессивная завистливость?

     - "Да пусть у Ваньки изба сгорит, у меня вчера корова сдохла". Это про нас. Потенциал у русского народа был крепок, надо было доброе поддерживать. Революция же возбуждала только темное, страшное. Что ж сейчас удивляться, как мы испорчены, на какое упали нравственное дно. И каких ждать реформ, каких перемен, если вокруг те же обкомовцы, крайкомовцы, чины из ВПК, генералы - они и в Думе, и в области, и в городских креслах?!

     Кто-то сказал по телевидению: сейчас в каждой деревне по кандидату в президенты. Ну, допустим, президента сняли, что тогда - новая неразбериха?

     - Вы сказали, что народ стал намного лучше жить - шубы, кожа, "сникерсы" всякие. А книги представляют сегодня ценность для ваших земляков? Провинция читает? Когда я была в 81-м у вас в Овсянке, вы с гордостью, да, именно с гордостью, водили меня в местную школу, где у вас регулярно был "час поэзии", и, помнится, детвора слушала, как вы читали и Ахматову, и Твардовского, и Ахмадулину, и Рубцова, даже китайскую лирику - Ду Фу... А сейчас?

     - Я в этой школе не бывал лет восемь.

     - Почему? Некогда?

     - Никто меня и не зовет. Никому поэзия не нужна.

     - Казалось бы, наоборот, если люди богаче стали, то хватает денег на книги, на журналы.

     - Кто лучше стал жить, тот не скажу, что больше стал читать, но точно знаю: больше стал пить. Таких дебилов понарожали - им разве до чтения? Ты задаешь вопросы о жизни - сама ответить на них не можешь, а меня спрашиваешь. Не знаю, что такое происходит с людьми, но жестокости, глупости, пьяной дури - этого сколько ни отбавляй, не отбавляется. Про писателя съязвят непременно: "Ишь, как сыр в масле катается". Если идет катер по Енисею, показывают: вот особняки новых русских, а вот - дача Астафьева. А я как жил в избе деревенской, так и живу, подремонтировал слегка, побелил изнутри-хорошая и удобная для работы и отдыха изба. Лес подрос, на огороде стало красиво. Приходят два рыла, ломают oграду: "Сука, людям картошку негде садить, а он тут цветочки развел". Куда я денусь от этого? В "Правде" про меня написали: от народа оторвался. Да я и рад бы от него оторваться, хоть немножко бы с голландцами пожить. А неделю поживу, так тянет к этому ко всему. Говорю:

     {{порча" же напущена!

     Утром встаю - из-за гор солнце выкатывается, испорченный, но родной Енисей шумит, петухи орут - появились; односельчане ковыляют угрюмые c похмелья - тоже часть пейзажа. Печку топлю, мусор выношу, дрова затаскиваю и отрабатываю за утро "кусок", который мне предстоит написать. Сажусь за стол, а он уже готов в башке - только води ручкой по бумаге и ни о чем не думай.

     -- На новые вещи есть отклики?

     -- В основном идут от фронтовиков, которые следят за моими вещами. Хорошие письма. Ясно, будут и другие. Не смолчат наши местные фашисты. Отзовутся проклятиями и ветераны, не все, не все, но комиссарство на меня навалится, и за дело - отношусь к нему непочтительно. Надо с придыханием да с приседанием, а я, видишь ли, галифе с них снимаю принародно.

     - Кстати, публикация в "ЛГ" в прошлом году вашей переписки с Кондратьевым "Правда выборочной не бывает..." тоже вызвала полярные мнения.

     - Уж вы дали так дали - молодцы, ничего не подправили. Ну, генералы наши, думаю, побелели: как можно такое о Жукове?!

     - Прочитали переписку, перепечатанную в пермской "Звезде", ваши бывшие земляки и прислали нам "обвинительное заключение": "...клевещет на наши Вооруженные Силы, искажает историю ВОВ, порочит командный состав...", одобренное, как в былые времена, пленумом пермского совета ветеранов. Вот так. А 94-летний кавалер двух орденов Ленина, пяти орденов Красного Знамени полковник в отставке И. Старинов пишет: "Как участник четырех войн, обрадован, что нашлись смелые люди, которые выступили за восстановление исторической правды".

     - Моя точка зрения, моя. Как солдат я дважды был под командованием Жукова. Говорят, солдаты ничего не знают. Знают. Когда Конев нас вел, медленней продвигались, но становилась нормальней еда, обутки, одежа, награждения какие-то, человеческое маленько существование. А Жуков сменит Конева - и в грязь, в непогоду, необутые в наступление, вперед, вперед. Ни с чем не считался. Достойный выкормыш вождя. Так он начинал на Халхин-Голе, где не готовились к наступлению, а он погнал войска, и масса людей погибла. С этого начинал, этим и кончил. Будучи командующим Уральским военным округом, погнал армию на место атомного взрыва в Тоцких лагерях. Это его стиль. Конечно, он много сделал, очень много. И себя надсадил, но надсадил и страну, и народ, бросая его из огня да в полымя, из крайности в крайность. Да, наверное, тут и нельзя иным быть. Только такой и возможен был главнокомандующий. Сталин - что за верховный, сделали из фанеры икону фанерную. Главная фигура войны - Жуков. Ответственность на нем лежала колоссальная. Как дыры затыкать - так Жуков. Оборонял Москву, Ленинградом занимался. Износился мужик. "У самого маршала Жукова в голове шумит",- отчитывал меня знаменитый профессор, к которому обратился с жалобой на постоянный шум-звон в контуженной голове. Жуков - продукт времени, и этим все определено. Когда Ельцин был в Красноярске и заговорили о памятнике Жукову, где его ставить, мы сказали: не на Красной площади. Красную площадь надо очистить. Убрать мавзолей с этим маскарадом, убрать вельможные могилы, переставить, вернуть на место памятник Минину и Пожарскому, надо восстановить исторический лик площади. А все, что касается современности,- на Поклонную гору, и памятник Жукову туда же.

     - Виктор Петрович, знаю, о Чечне не очень хочется говорить... Но все-таки?

     - Нельзя было лезть в эту авантюру. То, что влезли,- глупость. А как заметил справедливо Платонов: глупость - самое дорогое дело. Не стану рассуждать, кто виновен больше, кто меньше,- у меня фактов нет для бесспорных умозаключений, но что я знаю твердо: генерал Ермолов с 250-тысячным войском воевал против 20 тысяч горцев, и война растянулась почти на 50 лет. У нас нет такого сроку и при современном вооружении ни горцев, ни армии не хватит на длительное кровопролитие. Хотя, как старый солдат, вижу, чувствую: скоро не кончится. Вот чеченка кричит в отчаянии: "Россия, ты получишь много Афганов!" А при чем тут Россия? Жаль несчастных людей и жаль мальчишек, пригнанных туда. Скажут: и на той войне, с немецким фашизмом, были такие же мальчики. Да, но ими владело сознание, что родина в опасности. А сегодня почему, зачем они должны рисковать своей жизнью, во имя чего?

     На улицах Грозного горят танки. А ведь давным-давно признано, что танки как уличное оружие никуда не годятся. Их, между прочим, не надо было и в 45-м в Берлин вводить, где на узких улочках любой парнишка, любая старуха могли шурануть в бок танка фаустпатронами, вот и горело там одновременно 750 наших танков. Сдуру влезли в город, ввязались в уличные бои, а если бы Берлин окружили, блокировали, то встретились и договаривались бы с американцами дальше на 500-700 км, и условия, и переговоры были бы другие, а главное, сохранили бы жизнь сотням тысяч русских ребят. Но Сталину и Жукову надо было, чтоб Берлин пал - на весь мир какое впечатление произведет эта политическая акция! Чего уж тут думать о жертвах, тем более о телах погибших! Великий грех - не предать их земле. Немцы ночью подбирали своих, хоронили. А мы и тогда не спешили и до сих пор во многих местах этого не сделали. Напиши, пожалуйста, что не на митингах с портретами преступного генералиссимуса орать, не медалями бренчать, а надо, обязательно надо в юбилей Победы по оврагам, болотам пройти, волховским, березанским под Киевом, по всем, где полегли наши бойцы, сгрести косточки сотен, тысяч, а может, и миллионов наших воинов, сделать памятные захоронения. Это большевики породили такое презрительно-плевое - им на все плевать - отношение и к жизни, и к смерти.

     - Когда вам вручали премию "Триумф", то подчеркивали, что вы стали лауреатом русской Нобелевки именно как русский писатель. При этом А. Битов дал свое определение понятию "русский писатель". А ваше определение?

     - По-моему, русский писатель - это писатель, живущий среди русских людей и знающий их не понаслышке, язык не по словарю, а ощущающий основу жизни локтями, боками и в какой-то мере осознающий, пропускающий через себя нашу действительность, что, между прочим, отнюдь не так легко, как кажется некоторым.

     - А что бы вы пожелали народу нашему?

     - Воскресения, воскресения, воскресения. Силы есть, способные это сделать. Не мешал бы впредь Сатана и помогал бы Бог, которого мы гневим и гневим, но он иногда обращает к нам свой милосердный лик, прощает нам наши тяжкие грехи, спасает и врачует нас. На это и будем надеяться.


    

... ... ...
Продолжение "Разговор на фоне новой книги (Из диалога Ирины Ришиной и Виктора Астафьева)" Вы можете прочитать здесь

Читать целиком
Все темы
Добавьте мнение в форум 
 
 
Прочитаные 
 Разговор на фоне новой книги (Из диалога Ирины Ришиной и Виктора Астафьева)
показать все


Анекдот 
- Если допустить свободные выборы, к власти могут прийти воры и негодяи!
- А если не допустить, они у власти останутся!
показать все
    Профессиональная разработка и поддержка сайтов Rambler's Top100