Вход    
Логин 
Пароль 
Регистрация  
 
Блоги   
Демотиваторы 
Картинки, приколы 
Книги   
Проза и поэзия 
Старинные 
Приключения 
Фантастика 
История 
Детективы 
Культура 
Научные 
Анекдоты   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Персонажи
Новые русские
Студенты
Компьютерные
Вовочка, про школу
Семейные
Армия, милиция, ГАИ
Остальные
Истории   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Авто
Армия
Врачи и больные
Дети
Женщины
Животные
Национальности
Отношения
Притчи
Работа
Разное
Семья
Студенты
Стихи   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Иронические
Непристойные
Афоризмы   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рефераты   
Безопасность жизнедеятельности 
Биографии 
Биология и химия 
География 
Иностранный язык 
Информатика и программирование 
История 
История техники 
Краткое содержание произведений 
Культура и искусство 
Литература  
Математика 
Медицина и здоровье 
Менеджмент и маркетинг 
Москвоведение 
Музыка 
Наука и техника 
Новейшая история 
Промышленность 
Психология и педагогика 
Реклама 
Религия и мифология 
Сексология 
СМИ 
Физкультура и спорт 
Философия 
Экология 
Экономика 
Юриспруденция 
Языкознание 
Другое 
Новости   
Новости культуры 
 
Рассылка   
e-mail 
Рассылка 'Лучшие анекдоты и афоризмы от IPages'
Главная Поиск Форум

Тарас Шевченко - Шевченко - Поеми

Проза и поэзия >> Литература ближнего зарубежья >> Украинская литература >> Украинская классика >> Тарас Шевченко
Хороший Средний Плохой    Скачать в архиве Скачать 
Читать целиком
Тарас Шевченко. Поеми

------------------------------------------------------------------------

Оригинал этого текста расположен в "Сетевой библиотеке украинской литературы"

http://www.ukrlib.km.ru/

OCR: Евгений Васильев

Для украинских литер использованы обозначения:

Є, є - "э оборотное" большое и маленькое (коды AAh,BAh)

Ї, ї - "i с двумя точками" большое и маленькое (коды AFh,BFh)

I,i (укр) = I,i (лат)

------------------------------------------------------------------------



    ** ТРИЗНА **


    На память 9-го Ноября 1843 года княжне Варваре Николаевне Репниной


    ПОСВЯЩЕНИЕ


    Душе с прекрасным назначеньем

    Должно любить, терпеть, страдать,

    И дар господний, вдохновенье,

    Должно слезами поливать.

    Для вас понятно это слово!..

    Для вас я радостно сложил

    Свои житейские оковы,

    Священнодействовал я снова

    И слезы в звуки перелил.

    Ваш добрый ангел осенил

    Меня бессмертными крилами

    И тихостройньши речами

    Мечты о рае пробудил.


    Яготин 11 ноября 1843


    Души ваши очистивше в послушании истины духом, в братолюбии нелицемерно, от чиста сердца друг друга любите прилежно: порождена не от семени нетленна, но не нетленна, словом живого бога и пребывающего во веки. Зане всяка плоть, яка трава, и всяка слава человеча, нко цвет травный: изсше трава и цвет ея отпаде. Глагол же господень пребывает во веки. Се же есть глагол, благовествованный в вас.

    Соборное послание первое святого апостола Петра; 1, 22, 25.


    Двенадцать приборов на круглом столе,

    Двенадцать бокалов высоких стоят;

    И час уж проходит,

    Никто не приходит;

    Должно быть, друзьями

    Забыты они.

    Они не забыты, - в урочную пору,

    Обет исполняя, друзья собрались

    И "вечную память" пропели собором,

    Отправили тризну - и все разошлись.

    Двенадцать их было; все молоды были,

    Прекрасны и сильны; в прошедшем году

    Наилучшего друга они схоронили,

    И другу поминки в тот день учредили,

    Пока на свиданье к нему не сойдут.

    - Счастливое братство! Единство любови

    Почтили вы свято на грешной земле;

    Сходитеся, други, как ныне сошлись,

    Сходитеся долго и песнею новой

    Воспойте свободу на рабской земле! -


    Благословен твой малый путь,

    Пришлец убогий, неизвестный!


    Ты силой господа чудесной

    Возмог в сердца людей вдохнуть

    Огонь любви, огонь небесный.

    Благословен! Ты божью волю

    Короткой жизнью освятил;

    В юдоли рабства радость воли

    Безмолвно ты провозгласил.

    Когда брат брата алчет крови -

    Ты сочетал любовь в чужих;

    Свободу людям - в братстве их

    Ты проявил, великим словом

    Ты миру мир благовестил;

    И, отходя, благословил

    Свободу мысли, дух любови!

    Душа избранная, зачем

    Ты мало так у нас гостила?

    Тебе здесь тесно, трудно было!

    Но ты любила здешний плен,

    Ты, непорочная, взирала,

    Скорбя, на суетных людей.

    Но ангела недоставало

    У вечного царя царей;

    И ты на небе в вечной славе

    У трона божия стоишь,

    На мир наш, темный и лукавый,

    С тоской невинною глядишь.

    Благоговею пред тобою,

    В безмолвном трепете дивлюсь;

    Молюсь тоскующей душою,

    Как перед ангелом молюсь!

    Сниди,-пошли мне исцеленье!

    Внуши, навей на хладный ум

    Хоть мало светлых, чистых дум;

    Хоть на единое мгновенье

    Темницу сердца озари

    И мрак строптивых помышлений

    И разгони и усмири.

    Правдиво, тихими речами,

    Ты расскажи мне все свое

    Земное благо-житие

    И научи владеть сердцами

    Людей кичливых и своим,

    Уже растленным, уже злым...

    Скажи мне тайное ученье

    Любить гордящихся людей

    И речью кроткой и смиреньем

    Смягчать народных палачей.

    Да провещаю гимн пророчий,

    И долу правду низведу,

    И погасающие очи

    Без страха к небу возведу.

    И в этот час последней муки

    Пошли мне истинных друзей

    Сложить хладеющие руки

    И бескорыстия елей

    Пролить из дружеских очей.

    Благословлю мои страданья,

    Отрадно смерти улыбнусь

    И к вечной жизни с упованьем

    К тебе на небо вознесусь.

    Благословен твой малый путь,

    Пришлец неславленный, чудесный!


    В семье убогой, неизвестной

    Он вырастал; и жизни труд,

    Как сирота, он встретил рано;

    Упреки злые встретил он

    За хлеб насущный... В сердце рану

    Змея прогрызла... Детский сон

    Исчез, как голубь боязливый;

    Тоска, как вор, нетерпеливо,

    В разбитом сердце притаясь,

    Губами жадными впилась

    И кровь невинную сосала...

    Душа рвалась, душа рыдала,

    Просила воли... Ум горел,

    В крови гордыня клокотала...

    Он трепетал... он цепенел...

    Рука, сжимаяся, дрожала...

    О, если б мог он шар земной

    Схватить озлобленной рукой

    Со всеми гадами земными,

    Схватить, измять и бросить в ад!..

    Он был бы счастлив, был бы рад.

    Он хохотал, как демон лютый,

    И длилась страшная минута,

    И мир пылал со всех сторон;

    Рыдал, немел он в исступленьи,

    Душа терзалась страшным сном;

    Душа мертвела, - а кругом

    Земля, господнее творенье,

    В зеленой ризе и цветах,

    Весну встречая, ликовала.

    Душа отрадно пробуждалась, -

    И пробудилась... Он в слезах

    Упал и землю лобызает,

    Как перси матери родной!..

    Он снова чистый ангел рая

    И на земле он всем чужой.

    Взглянул на небо: - О, как ясно,

    Как упоительно-прекрасно!

    О, как там вольно будет мне!..

    И очи в чудном полусне

    На свод небесный устремляет

    И в беспредельной глубине

    Душой невинной утопает.

    По высоте святой, широкой,

    Платочком белым, одинока,

    Прозрачна тучка в даль плывет.

    - Ах, тучка, тучка, кто несет

    Тебя так плавно, .так высоко?

    Ты что такое? И зачем

    Так пышно, мило нарядилась?

    Куда ты послана и кем?..

    И тучка тихо растопилась

    На небе светлом. Взор унылый

    Он опустил на темный лес...

    - А где край света, край небес,

    Концы земли?.. - И вздох глубокий,

    Недетский вздох, он испустил;

    Как будто в сердце одиноком

    Надежду он похоронил.


    В ком веры нет - надежды нет!

    Надежда - бог, а вера - свет.


    - Не погасай, мое светило!

    Туман душевный разгоняй,

    Живи меня твоею силой

    И путь тернистый, путь унылый

    Небесным светом озаряй.

    Пошли на ум твою святыню,

    Святым наитием напой,

    Да провещаю благостыню,

    Что заповедана тобой!.. -


    Надежды он не схоронил,

    Воспрянул дух, как голубь горный,

    И мрак сердечный, мрак юдольный

    Небесным светом озарил;

    Пошел искать он жизни, доли,

    Уже прошел родное поле,

    Уже скрывалося село...

    Чего-то жаль внезапно стало,

    Слеза ресницы пробивала,

    Сжималось сердце и рвалось.

    Чего-то жаль нам в прошлом нашем,

    И что-то есть в земле родной...

    Но он, бедняк, он всем не свой,

    И тут и там. Планета наша,

    Прекрасный мир наш, рай земной,

    Во всех концах ему чужой.

    Припал он молча к персти милой

    И, как родную, лобызал,

    Рыдая, тихо и уныло

    На путь молитву прочитал...

    И твердой, вольною стопою

    Пошел... и скрылся за горою,

    За рубежом родной земли

    Скитаясь нищим, сиротою,

    Какие слезы не лились!

    Какой ужасною ценою

    Уму познания купил

    И девство сердца сохранил!


    Без малодушной укоризны

    Пройти мытарства трудной жизни,

    Измерить пропасти страстей,

    Понять на деле жизнь людей,

    Прочесть все черные страницы,

    Все беззаконные дела...

    И сохранить полет орла

    И сердце чистой голубицы!

    Се человек!.. Без крова жить -

    (Сирот и солнышко не греет),

    Людей изведать - и любить!

    Незлобным сердцем сожалея

    О недостойных их делах

    И не кощунствуя впотьмах,

    Как царь ума. Убогим, нищим,

    Из-за куска насущной пищи

    Глупцу могучему годить,

    И мыслить, чувствовать и жить!..

    Вот драма страшная, святая!..

    И он прошел ее, рыдая,

    Ее он строго разыграл

    Без слова; он не толковал

    Своих вседневных приключений,

    Как назидательный роман;

    Не раскрывал сердечных ран,

    И тьму различных сновидений,

    И байронический туман

    Он не пускал: толпой ничтожной

    Своих друзей не поносил;

    Чинов и власти не казнил,

    Как N., глашатай осторожный,

    И тот, кто мыслит без конца

    О мыслях Канта, Галилея,

    Космополита-мудреца,

    И судит люди, не жалея

    Родного брата и отца, -

    Тот лжепророк! Его сужденья -

    Полуидеи, полувздор!..


    Провидя жизни назначенье,

    Великий божий приговор,

    В самопытливом размышленья

    Он подымал слезящий взор

    На красоты святой природы.

    - Как все согласно! - он шептал

    И край родной воспоминал;

    У бога правды и свободы

    Всему живущему молил,

    И кроткой мыслию следил

    Дела минувшие народов,

    Дела страны своей родной,

    И горько плакал... - О святая!

    Святая родина моя!

    Чем помогу тебе, рыдая?

    И ты закована, и я.

    Великим словом божью волю

    Сказать тиранам - не поймут!

    И на родном прекрасном поле

    Пророка каменьем побьют!

    Сотрут высокие могилы

    И понесут их словом зла!

    Тебя убили, раздавили;

    И славословить запретили

    Твои великие дела!

    О боже, сильный и правдивый!

    Тебе возможны чудеса,

    Исполни славой небеса

    И сотвори святое диво!

    Воскреснуть мертвым повели,

    Благослови всесильным словом

    На подвиг новый и суровый,

    На искупление земли!

    Земли поруганной, забытой,

    Чистейшей кровию политой,

    Когда-то счастливой земли! -

    Как тучи, мысли расходились,

    И слезы капали, как дождь!..


    Блажен тот на свете, кто малую долю,

    Кроху от трапезы волен уделить

    Голодному брату и злобного волю

    Хоть властью суровой возмог укротить! -

    Блажен и свободен!.. Но тот, кто не оком,

    А смотрит душою на козни людей

    И может лишь плакать в тоске одинокой -

    О боже правдивый, лиши ты очей!..


    Твои горы, твое море,

    Все красы природы

    Не искупят его горя,

    Не дадут свободы.

    И он, страдалец жизни краткой,

    Все видел, чувствовал и жил,

    Людей, изведавши, любил

    И тосковал о них украдкой.

    Его и люди полюбили, * (Как цветок, процвевший на их болоте. (Прим. Шевченка).

    И он их братиями звал;

    Нашел друзей и тайной силой

    К себе друзей причаровал.

    Между друзьями молодыми,

    Порой задумчивый... порой

    Как волхв, вещатель молодой,

    Речами звучными, живыми

    Друзей внезапно изумлял;

    И силу дружбы между ними,

    Благословляя, укреплял.

    Он говорил, что обще благо

    Должно любовию купить;

    И с благородною отвагой

    Стать за народ и зло казнить.

    Он говорил, что праздник жизни,

    Великий праздник, божий дар,

    Должно пожертвовать отчизне,

    Должно поставить под удар.

    Он говорил о страсти нежной,

    Он тихо, грустно говорил -

    И умолкал!.. В тоске мятежной

    Из-за стола он выходил

    И горько плакал. Грусти тайной,

    Тоски глубокой, не случайной

    Ни с кем страдалец не делил.

    Друзья любили всей душою

    Его, как кровного; но он

    Непостижимою тоскою

    Был постоянно удручен,

    И между ними вольной речью

    Он пламенел. Но меж гостей,

    Когда при тысяче огней

    Мелькали мраморные плечи,

    О чем-то тяжко он вздыхал

    И думой мрачною летал

    В стране родной, в стране прекрасной,

    Там, где никто его не ждал,

    Никто об нем не вспоминал,

    Ни о судьбе его неясной.

    И думал он: - Зачем я тут?

    И что мне делать между ними?

    Они все пляшут и поют,

    Они родня между родными,

    Они все равны меж собой;

    А я!.. - И тихо он выходит,

    Идет, задумавшись, домой;

    Никто из дому не выходит

    Его встречать; никто не ждет,

    Везде один... тоска, томленье!..

    И светлый праздник воскресенья

    Тоску сторичную несет.


    И вянет он, вянет, как в поле былина,

    Тоскою томимый в чужой стороне;

    И вянет он молча... Какая кручина

    Запала в сердечной его глубине?

    - О горе мне, горе! Зачем я покинул

    Невинности счастье, родную страну?

    Зачем я скитался, чего я достигнул?

    Утехи познаний?.. Кляну их, кляну!

    Они-то мне, черви, мой ум источили,

    С моим тихим счастьем они разлучили!

    Кому я тоску и любовь расскажу?

    Кому сердца раны в слезах покажу?

    Здесь нету мне пары, я нищий меж ними,

    Я бедный поденщик, работник простой;

    Что дам я подруге моими мечтами?

    Любовь... Ах, любови, Любови одной!

    С нее на три века, на вечность бы стало!

    В своих бы объятьях ее растопил!

    О как бы я нежно, как нежно любил! -

    И крупные слезы, как искры, низались,

    И бледные щеки и слабую грудь

    Росили, и сохли. - О дайте вздохнуть,

    Разбейте мене череп и грудь разорвите, -

    Там черви, там змеи, - на волю пустите!

    О дайте мне тихо, навеки заснуть! -


    Страдал несчастный сирота

    Вдали от родины счастливой

    И ждал конца нетерпеливо.

    Его любимая мечта -

    Полезным быть родному краю, -

    Как цвет, с ним вместе увядает!

    Страдал он. Жизни пустота

    Пред ним могилой раскрывалась:

    Приязни братской было мало,

    Не грела теплота друзей:

    Небесных солнечных лучей

    Душа парящая алкала.

    Огня любви, что бог зажег

    В стыдливом сердце голубином

    Невинной женщины, где б мог

    Полет превыспренный, орлиный

    Остановить и съединить

    Пожар любви, любви невинной;

    Кого бы мог он приютить

    В светлице сердца и рассудка,

    Как беззащитную голубку

    От жизни горестей укрыть;

    И к персям юным, изнывая,

    Главой усталою прильнуть;

    И цепенея и рыдая,

    На лоне жизни, лоне рая

    Хотя минуту отдохнуть.

    В ее очах, в ее томленьи

    И ум и душу утопить,

    И сердце в сердце растопить,

    И утонуть в самозабвеньи.


    Но было некого любить;

    Сочетаваться не с кем было;

    А сердце плакало, и ныло,

    И замирало в пустоте.

    Его тоскующей мечте

    В грядущем что-то открывалось,

    И в беспредельной высоте

    Святое небо улыбалось.

    Как воску ярого свеча,

    Он таял тихо, молчаливо,

    И на задумчивых очах

    Туман ложился. Взор стыдливый

    На нем красавица порой

    Покоя, тайно волновалась,

    И симпатической красой

    Украдкой долго любовалась.

    И может, многие грустили

    Сердца девичие о нем,

    Но тайной волей, высшей силой

    Путь одинокий до могилы

    На камнях острых проведен.

    Изнемогал он, грудь болела,

    Темнели очи, за крестом

    Граница вечности чернела

    В пространстве мрачном и пустом.

    Уже в постеле предмогильной

    Лежит он тих, и - гаснет свет.

    Друзей тоскующий совет

    Тревожит дух его бессильный.

    Поочередно ночевали

    У друга верные друзья;

    И всякий вечер собиралась

    Его прекрасная семья.

    В последний вечер собралися

    Вокруг предсмертного одра

    И просидели до утра.

    Уже рассвет смыкал ресницы,

    Друзей унылых сон клонил,

    И он внезапно оживил

    Их грустный сон огнем бывалым

    Последних пламенных речей;

    И други друга утешали,

    Что через семь иль восемь дней

    Он будет петь между друзей.

    - Не пропою вам песни новой

    О славе родины моей.

    Сложите вы псалом суровый

    Про сонм народных палачей;

    И вольным гимном помяните

    Предтечу, друга своего.

    И за грехи... грехи его

    Усердно богу помолитесь...

    И "со святыми упокой"

    Пропойте, други, надо мной! -


    Друзья вокруг его стояли,

    Он отходил, они рыдали,

    Как дети... Тихо он вздыхал,

    Вздохнул, вздохнул... Его не стало!

    И мир пророка потерял,

    И слава сына потеряла.


    Печально други понесли

    На утро в церковь гроб дубовый,

    Рыдая, предали земли

    Остатки друга: и лавровый

    Венок зеленый, молодой

    Слезами дружбы оросили

    И на могиле положили;

    И "со святыми упокой"

    Запели тихо и уныло.


    В трактире за круглым, за братским столом

    Уж под вечер други сидели кругом;

    Печально и тихо двенадцать сидело:

    Их сердце одною тоскою болело.

    Печальная тризна, печальны друзья!..

    Ах, тризну такую отправил и я.


    Согласьем общим положили,

    Чтоб каждый год был стол накрыт

    В день смерти друга; чтоб забыт

    Не мог быть друг их за могилой;

    И всякой год они сходились

    В день смерти друга поминать.


    Уж многих стало не видать;

    Приборы каждый год пустели,

    Друзья все больше сиротели -

    И вот, один уж, сколько лет

    К пустым приборам на обед

    Старик печальный приезжает;

    Печаль и радость юных лет

    Один, грустя, воспоминает.

    Сидит он долго, мрачен, тих,

    И поджидает: - Нет ли брата

    Хоть одного еще в живых? -

    И одинокий в путь обратный

    Идет он молча... И теперь,

    Где круглый стол стоит накрытый,

    Тихонько отворилась дверь,

    И брат, что. временем забытый,

    Вошел согбенный!.. Грустно он

    Окинул стол потухшим взором.

    И молвил с дружеским укором:

    - Лентяи! видишь, как закон

    Священный братский исполняют!

    Вот и сегодня не пришли,

    Как будто за море ушли! -

    И слезы молча утирает,

    Садясь за братский круглый стол.

    - Хоть бы один тебе пришел!

    Старик сидит и поджидает...


    Проходит час, прошел другой,

    Уж старику пора домой.

    Старик встает: - Да, изменили!

    Послушай, выпей, брат, вино, -

    Сказал слуге он, - все равно,.

    Я не могу; прошло что было, -

    Да поминай за упокой;

    А мне пора уже - домой! -

    И слезы снова покатились.

    Слуга вино, дивяся, выпил.

    - Дай шляпу мне... какая лень

    Итти домой!.. - и тихо вышел.


    И через год в урочный день

    Двенадцать приборов на круглом столе,-

    Двенадцать бокалов высоких стоят,

    И день уж проходит,

    Никто не приходит,

    Навеки, навеки забыты они.


    [Яготин 1843]


    ** КАТЕРИНА **


    Василию Андреевичу Жуковскому

    на память 22 апреля 1838 года


    I


    Кохайтеся, чорнобривi,

    Та не з москалями,

    Бо москалi - чужi люде,

    Роблять лихо з вами.

    Москаль любить жартуючи,

    Жартуючи кине;

    Пiде в свою Московщину,

    А дiвчина гине -

    Якби сама, ще б нiчого,

    А то й стара мати,

    Що привела на свiт божий,

    Мусить погибати.

    Серце в'яне спiваючи,

    Коли знає за що;

    Люде серця не побачать,

    А скажуть - ледащо!

    Кохайтеся ж, чорнобривi,

    Та не з москалями,

    Бо москалi - чужi люде,

    Знущаються вами.


    Не слухала Катерина

    Нi батька, нi неньки,

    Полюбила москалика,

    Як знало серденько.

    Полюбила молодого,

    В садочок ходила,

    Поки себе, свою долю

    Там занапастила.

    Кличе мати вечеряти,

    А донька не чує;

    Де жартує з москаликом,

    Там i заночує.

    Не двi ночi карi очi

    Любо цiлувала,

    Поки слава на все село

    Недобрая стала.

    Нехай собi тiї люде

    Що хотять говорять:

    Вона любить, то й не чує,

    Що вкралося горе.

    Прийшли вiсти недобрiї -

    В поход затрубили.

    Пiшов москаль в Туреччину;

    Катрусю накрили.

    Незчулася, та й байдуже,

    Що коса покрита:

    За милого, як спiвати,

    Любо й потужити.

    Обiцявся чорнобривий,

    Коли не загине,

    Обiцявся вернутися.

    Тойдi Катерина

    Буде собi московкою,

    Забудеться горе;

    А поки що, нехай люде

    Що хотять говорять.

    Не журиться Катерина -

    Слiзоньки втирає,

    Бо дiвчата на улицi

    Без неї спiвають.

    Не журиться Катерина -

    Вмиється сльозою,

    Возьме вiдра, опiвночi

    Пiде за водою,

    Щоб вороги не бачили;

    Прийде до криницi,

    Стане собi пiд калину,

    Заспiває Гриця.

    Виспiвує, вимовляє,

    Аж калина плаче.

    Вернулася - i раденька,

    Що нiхто не бачив.

    Не журиться Катерина

    I гадки не має -

    У новенькiй хустиночцi

    В вiкно виглядає.

    Виглядає Катерина...

    Минуло пiвроку;

    Занудило коло серця,

    Закололо в боку.

    Нездужає Катерина,

    Ледве-ледве дише...

    Вичуняла та в запiчку

    Дитину колише.

    А жiночки лихо дзвонять,

    Матерi глузують,

    Що москалi вертаються

    Та в неї ночують:

    "В тебе дочка чорнобрива,

    Та ще й не єдина,

    А муштрує у запiчку

    Московського сина.

    Чорнобривого придбала...

    Мабуть, сама вчила..."

    Бодай же вас, цокотухи,

    Та злиднi побили,

    Як ту матiр, що вам на смiх

    Сина породила.


    Катерино, серце моє!

    Лишенько з тобою!

    Де ти в свiтi подiнешся

    З малим сиротою?

    Хто спитає, привiтає

    Без милого в свiтi?

    Батько, мати - чужi люде,

    Тяжко з ними жити!


    Вичуняла Катерина,

    Одсуне кватирку,

    Поглядає на улицю,

    Колише дитинку;

    Поглядає - нема, нема...

    Чи то ж i не буде?

    Пiшла б в садок поплакати,

    Так дивляться люде.

    Зайде сонце - Катерина

    По садочку ходить,

    На рученьках носить сина,

    Очицi поводить:

    "Отут з муштри виглядала,

    Отут розмовляла,

    А там... а там... сину, сину!"

    Та й не доказала.

    Зеленiють по садочку

    Черешнi та вишнi;

    Як i перше виходила,

    Катерина вийшла.

    Вийшла, та вже не спiває,

    Як перше спiвала,

    Як москаля молодого

    В вишник дожидала.

    Не спiває чорнобрива,

    Кляне свою долю.

    А тим часом вороженьки

    Чинять свою волю -

    Кують речi недобрiї.

    Що має робити?

    Якби милий чорнобривий,

    Умiв би спинити...

    Так далеко чорнобривий,

    Не чує, не бачить,

    Як вороги смiються їй,

    Як Катруся плаче.

    Може, вбитий чорнобривий

    За тихим Дунаєм;

    А може - вже в Московщинi

    Другую кохає!

    Нi, чорнявий не убитий,

    Вiн живий, здоровий...

    А де ж найде такi очi,

    Такi чорнi брови?

    На край свiта, в Московщинi,

    По тiм боцi моря,

    Нема нiгде Катерини;

    Та здалась на горе!..

    Вмiла мати брови дати,

    Карi оченята,

    Та не вмiла на сiм свiтi

    Щастя-долi дати.

    А без долi бiле личко -

    Як квiтка на полi:

    Пече сонце, гойда вiтер,

    Рве всякий по волi.

    Умивай же бiле личко

    Дрiбними сльозами,

    Бо вернулись москалики

    Iншими шляхами.


    II


    Сидить батько кiнець стола,

    На руки схилився;

    Не дивиться на свiт божий:

    Тяжко зажурився.

    Коло його стара мати

    Сидить на ослонi,

    За сльозами ледве-ледве

    Вимовляє донi:

    "Що весiлля, доню моя?

    А де ж твоя пара?

    Де свiтилки з друженьками,

    Старости, бояре?

    В Московщинi, доню моя!

    Iди ж їх шукати,

    Та не кажи добрим людям,

    Що є в тебе мати.

    Проклятий час-годинонька,

    Що ти народилась!

    Якби знала, до схiд сонця

    Була б утопила...

    Здалась тодi б ти гадинi,

    Тепер - москалевi...

    Доню моя, доню моя,

    Цвiте мiй рожевий!

    Як ягодку, як пташечку,

    Кохала, ростила

    На лишенько... Доню моя,

    Що ти наробила?..

    Оддячила!.. Iди ж, шукай

    У Москвi свекрухи.

    Не слухала моїх рiчей,

    То її послухай.

    Iди, доню, найди її,

    Найди, привiтайся,

    Будь щаслива в чужих людях,

    До нас не вертайся!

    Не вертайся, дитя моє,

    З далекого краю...

    А хто ж мою головоньку

    Без тебе сховає?

    Хто заплаче надо мною,

    Як рiдна дитина?

    Хто посадить на могилi

    Червону калину?

    Хто без тебе грiшну дуту

    Поминати буде?

    Доню моя, доню моя,

    Дитя моє любе!

    Iди од нас..."

    Ледве-ледве


    Поблагословила:


    "Бог з тобою!" - та, як мертва,

    На дiл повалилась...


    Обiзвався старий батько:

    "Чого ждеш, небого?"

    Заридала Катерина

    Та бух йому в ноги:

    "Прости менi, мiй батечку,

    Що я наробила!

    Прости менi, мiй голубе,

    Мiй соколе милий!"

    "Нехай тебе бог прощає

    Та добрiї люде;

    Молись богу та йди собi -

    Менi легше буде".


    Ледве встала, поклонилась,

    Вийшла мовчки з хати;

    Осталися сиротами

    Старий батько й мати.

    Пiшла в садок у вишневий,

    Богу помолилась,

    Взяла землi пiд вишнею,

    На хрест почепила;

    Промовила: "Не вернуся!

    В далекому краю,

    В чужу землю, чужi люде

    Мене заховають;

    А своєї ся крихотка

    Надо мною ляже

    Та про долю, моє горе,

    Чужим людям скаже...

    Не розказуй, голубонько!

    Де б нi заховали,

    Щоб грiшної на сiм свiтi

    Люди не займали.

    Ти не скажеш... ось хто скаже,

    Що я його мати!

    Боже ти мiй!.. лихо моє!

    Де менi сховатись?

    Заховаюсь, дитя моє,

    Сама пiд водою,

    А ти грiх мiй спокутуєш

    В людях сиротою,

    Безбатченком!.."


    Пiшла селом,


    Плаче Катерина;

    На головi хустиночка,

    На руках дитина.

    Вийшла з села - серце млiє;

    Назад подивилась,

    Покивала головою

    Та й заголосила.

    Як тополя, .стала в полi

    При битiй дорозi;

    Як роса та до схiд сонця,

    Покапали сльози,

    За сльозами за гiркими

    I свiта не бачить,

    Тiлько сина пригортає,

    Цiлує та плаче.

    А воно, як янгелятко,

    Нiчого не знає,

    Маленькими ручицями

    Пазухи шукає.

    Сiло сонце, з-за дiброви

    Небо червонiє;

    Утерлася, повернулась,

    Пiшла... тiлько мрiє.

    В селi довго говорили

    Дечого багато,

    Та не чули вже тих рiчей

    Нi батько, нi мати...


    Отаке-то на сiм свiтi

    Роблять людям люде!

    Того в'яжуть, того рiжуть,

    Той сам себе губить...

    А за вiщо? Святий знає.

    Свiт, бачся, широкий,

    Та нема де прихилитись

    В свiтi одиноким.

    Тому доля запродала

    Од краю до краю,

    А другому оставила

    Те, де заховають.

    Де ж тi люде, де ж тi добрi,

    Що серце збиралось

    З ними жити, їх любити?

    Пропали, пропали!


    Єсть на свiтi доля,

    А хто її знає?

    Єсть на свiтi воля,

    А хто її має?

    Єсть люде на свiтi -

    Срiблом-злотом сяють,

    Здається, панують,

    А долi не знають, -

    Нi долi, нi волi!

    З нудьгою та з горем

    Жупан надiвають,

    А плакати - сором.

    Возьмiть срiбло-злото

    Та будьте багатi,

    А я вiзьму сльози -

    Лихо виливати;

    Затоплю недолю

    Дрiбними сльозами,

    Затопчу неволю

    Босими ногами!

    Тодi я веселий,

    Тодi я багатий,

    Як буде серденько

    По волi гуляти!


    III


    Кричать сови, спить дiброва,

    Зiроньки сiяють,

    Понад шляхом, щирицею,

    Ховрашки гуляють.

    Спочивають добрi люде,

    Що кого втомило:

    Кого - щастя, кого - сльози,

    Все нiчка покрила.

    Всiх покрила темнiсiнька,

    Як дiточок мати;

    Де ж Катрусю пригорнула:

    Чи в лiсi, чи в хатi?

    Чи на полi пiд копою

    Сина забавляє,

    Чи в дiбровi з-пiд колоди

    Вовка виглядає?

    Бодай же вас, чорнi брови,

    Нiкому не мати,

    Коли за вас таке лихо

    Треба одбувати!

    А що дальше спiткається?

    Буде лихо, буде!

    Зустрiнуться жовтi пiски

    I чужiї люде;

    Зустрiнеться зима люта...

    А той чи зустрiне,

    Що пiзнає Катерину,

    Привiтає сина?

    З ним забула 6 чорнобрива

    Шляхи, пiски, горе:

    Вiн, як мати, привiтає,

    Як брат, заговорить...


    Побачимо, почуємо...

    А поки - спочину

    Та тим часом розпитаю

    Шлях на Московщину.

    Далекий шлях, пани-брати,

    Знаю його, знаю!

    Аж на серцi похолоне,

    Як його згадаю.

    Попомiряв i я колись -

    Щоб його не мiрять!..

    Розказав би про те лихо,

    Та чи то ж повiрять!

    "Бреше, - скажуть, - сякий-такий!

    (Звичайно, не в очi),

    А так тiлько псує мову

    Та людей морочить".

    Правда ваша, правда, люде!

    Та й нащо те знати,

    Що сльозами перед вами

    Буду виливати?

    Нащо воно? У всякого

    I свого чимало...

    Цур же йому!.. А тим часом

    Кете лиш кресало

    Та тютюну, щоб, знаєте,

    Дома не журились.

    А то лихо розказувать,

    Щоб бридке приснилось!

    Нехай його лихий вiзьме!

    Лучче ж помiркую,

    Де то моя Катерина

    З Iвасем мандрує.


    За Києвом, та за Днiпром,

    Попiд темним гаєм,

    Iдуть шляхом чумаченьки,

    Пугача спiвають.

    Iде шляхом молодиця,

    Мусить бути, з прощi.

    Чого ж смутна, невесела,

    Заплаканi очi?

    У латанiй свитиночцi,

    На плечах торбина,

    В руцi цiпок, а на другiй

    Заснула дитина.

    Зустрiлася з чумаками,

    Закрила дитину,

    Питається: "Люде добрi,

    Де шлях в Московщину?"

    "В Московщину? оцей самий.

    Далеко, небого?"

    "В саму Москву, Христа ради,

    Дайте на дорогу!"

    Бере шага , аж труситься:

    Тяжко його брати!..

    Та й навiщо?.. А дитина?

    Вона ж його мати!

    Заплакала, пiшла шляхом,

    В Броварях спочила7

    Та синовi за гiркого

    Медяник купила.

    Довго, довго, сердешная,

    Все йшла та питала;

    Було й таке, що пiд тином

    З сином ночувала...

    Бач, на що здалися карi оченята:

    Щоб пiд чужим тином сльози виливать!

    Отож-то дивiться та кайтесь, дiвчата,

    Щоб не довелося москаля шукать,

    Щоб не довелося, як Катря шукає...

    Тодi не питайте, за що люде лають,

    За що не пускають в хату ночувать.


    Не питайте, чорнобривi,

    Бо люде не знають;

    Кого бог кара на свiтi,

    То й вони карають...

    Люде гнуться, як тi лози,

    Куди вiтер вiє.

    Сиротинi сонце свiтить

    (Свiтить, та не грiє) -

    Люде б сонце заступили,

    Якби мали силу,

    Щоб сиротi не свiтило,

    Сльози не сушило.

    А за вiщо, боже милий!

    За що свiтом нудить?

    Що зробила вона людям,

    Чого хотять люде?

    Щоб плакала!.. Серце моє!

    Не плач, Катерино,

    Не показуй людям сльози,

    Терпи до загину!

    А щоб личко не марнiло

    З чорними бровами -

    До схiд сонця в темнiм лiсi

    Умийся сльозами.

    Умиєшся - не побачать,

    То й не засмiються;

    А серденько одпочине,

    Поки сльози ллються.


    Отаке-то лихо, бачите, дiвчата.

    Жартуючи кинув Катрусю москаль.

    Недоля не бачить, з ким їй жартувати,

    А люде хоч бачать, та людям не жаль:

    "Нехай, - кажуть, - гине ледача дитина,

    Коли не зумiла себе шанувать".

    Шануйтеся ж, любi, в недобру годину,

    Щоб не довелося москаля шукать.

    Де ж Катруся блудить?

    Попiдтинню ночувала,

    Раненько вставала,

    Поспiшала в Московщину;

    Аж гульк - зима впала.

    Свище полем заверюха,

    Iде Катерина


    У личаках - лихо тяжке! -

    I в однiй свитинi.

    Iде Катря, шкандибає;

    Дивиться - щось мрiє...

    Либонь, iдуть москалики...

    Лихо!.. серце млiє -

    Полетiла, зустрiлася,

    Пита: "Чи немає

    Мого Йвана чорнявого?"

    А тi: "Мьi не знаєм".

    I, звичайно, як москалi,

    Смiються, жартують:

    "Ай да баба! ай да наши!

    Кого не надуют!"

    Подивилась Катерина:

    "I ви, бачу, люде!

    Не плач, сину, моє лихо!

    Що буде, то й буде.

    Пiду дальше - бiльш ходила..

    А може, й зустрiну;

    Оддам тебе, мiй голубе,

    А сама загину".


    Реве, стогне хуртовина,

    Котить, верне полем;

    Стоїть Катря серед поля,

    Дала сльозам волю.

    Утомилась заверюха,

    Де-де позiхає;

    Ще б плакала Катерина,

    Та слiз бiльш немає.

    Подивилась на дитину:

    Умите сльозою,

    Червонiє, як квiточка

    Вранцi пiд росою.

    Усмiхнулась Катерина,

    Тяжко усмiхнулась:

    Коло серця - як гадина

    Чорна повернулась.

    Кругом мовчки подивилась;

    Бачить - лiс чорнiє,

    А пiд лiсом, край дороги,

    Либонь, курiнь мрiє.

    "Ходiм, сину, смеркається,

    Коли пустять в хату;

    А не пустять, то й надворi

    Будем ночувати.

    Пiд хатою заночуєм,

    Сину мiй Iване!

    Де ж ти будеш ночувати,

    Як мене не стане?

    З собаками, мiй синочку,

    Кохайся надворi!

    Собаки злi, покусають,

    Та не заговорять,

    Не розкажуть смiючися...

    З псами їсти й пити...

    

... ... ...
Продолжение "Поеми" Вы можете прочитать здесь

Читать целиком
Все темы
Добавьте мнение в форум 
 
 
Прочитаные 
 Поеми
показать все


Анекдот 
Один мужик другому:

- Ты уже 10 лет женат, и ни разу не изменил! Почему?

- Ну... Причина в двух вещах...

- ... наверное, любовь и преданность?

- Нет! Лень и порносайты!
показать все
    Профессиональная разработка и поддержка сайтов Rambler's Top100